Kz Ru En
|||

Казахстанский институт стратегических исследований

при Президенте Республики Казахстан

Послание Президента народу Казахстана

Третья модернизация Казахстана: глобальная конкурентоспособность

Только те народы,  которым удастся опередить будущее и решительно пойти навстречу вызовам,

а не стоять и ждать, окажутся победителями

Регионализм и клановость как «родимые пятна» политической системы Кыргызстана

dknews.kz, 26 октября

 

Прошедшие президентские выборы в Кыргызстане характеризовались острой политической борьбой, сравнительно крупными затратами финансовых и других ресурсов.

Санат КУШКУМБАЕВ, доктор политических наук, заместитель директора Казахстанского института стратегических исследований

Несмотря на провозглашенный после конституционной реформы 2016 года принцип парламентско-президентской республики, все же должность главы государства является ключевой с точки зрения влияния на политический процесс. В противном случае уходящий Президент       А. Атамбаев не стал бы прилагать такие усилия для продвижения своего преемника на пост главы государства.

Вместе с тем перед всеми ветвями власти страны и перед новым Президентом вновь остро встали старые проблемы и появились новые вызовы. Суть их заключается в сложном социально-экономическом и финансовом положении республики, остром противоборстве клановых групп, как в Парламенте, так и вне его, сохраняющихся межрегиональных и межэтнических противоречиях.

Наследие А. Атамбаева неоднозначно и одним из них является сохраняющееся региональное и клановое размежевание в кыргызском обществе. Безусловно, определенные подвижки в решении этих вопросов произошли, но необходимо отметить, что клановость и регионализм парадоксальным образом вписались во все властные механизмы страны.

Безусловно, не следует абсолютизировать эти факторы, но то, что они играют значительную роль, а в ряде вопросов и решающую, очевидно. Не секрет, что фактор регионального и родоплеменного происхождения того или иного кыргызского политика играет немаловажную роль в его политической и жизненной карьере. В кыргызской политике кроме региональной идентичности «север – юг» существует субрегиональная идентичность: алайский, суусамырский, сузакский и т.д., а также родоплеменная: сарыбагыш, ичкилик, мундуз, солто и др.

Исторически кыргызские племена делились на правое (он канат) и левое (сол канат) крылья и ичкиликов, не входящих в крыльевую структуру. В значительной мере правое крыло совпадает с южными регионами страны (Ошская, Джалал-Абадская и Баткенская области), левое – с северными (г. Бишкек, Чуйская, Иссык-Кульская, Таласская и Нарынская области).

Электоральные предпочтения кыргызских избирателей во многом обусловлены клановыми, родовыми и земляческими факторами. Результаты голосования за кандидатов в президенты страны наглядно иллюстрируют регионально-клановую структуру и все еще сохраняющееся размежевание по линии север-юг.

Данные настроения зачастую подогреваются самими политиками, что по сути вызов единству и стабильности общества. Например, 18 октября т.г. Президент А. Атамбаев, комментируя митинги сторонников О. Бабанова в Таласе, получившего на своей малой родине свыше 85% голосов, довольно наглядно показал существующие, в том числе на высшем политическом уровне, представления о регионально-клановом делении кыргызского общества.

Да и сам А. Атамбаев, когда баллотировался в Президенты в 2011 г., сталкивался с подобными аргументами. Тогда в ряде кыргызскоязычных СМИ черный пиар против А. Атамбаева всерьез строился на разжигании слухов о его «нечистом происхождении» из племени солто, что он якобы «из токтогульских кара-кытаев». Аналогично пытались дискредитировать его соплеменника, лидера партии «Ак-Шумкар» Т. Сариева, что последний не «чистый солто», а принадлежит к роду калмак. В свою очередь, принадлежащий к роду калмак экс-премьер Ф. Кулов также столкнулся в своей политической практике с «доводами», что род калмак не кыргызский и никогда не был во главе кыргызов.

Распространенной практикой в независимом Кыргызстане стало проведение племенных съездов. В период президентства А. Атамбаева показательным стал очередной курултай племени солто, одного из крупнейших северных кыргызских племен, прошедший 5 ноября 2013 года в бишкекском Дворце спорта. В качестве делегатов было зарегистрировано 2035 человек. Наблюдатели отмечали, что на курултай пришли в качестве гостей руководители общественных организаций, а также депутаты и государственные деятели. Сами участники отмечали, что «курултай был образцовым как по количеству, так и содержательно. До этого не было таких масштабных собраний». Сам президент А. Атамбаев, как отмечалось, по происхождению из племени солто.

На курултае произошла ротация председателя. Вместо ушедшего в отставку был избран Э. Тентишев. Как отмечали старейшины, он потомок Култуу – сына Солто, прямой потомок Макеша батыра (современника Байтика). Кроме того, на курултае был поднят другой вопрос. Мэрия Бишкека не выделила земельный участок под установку памятника Бишкек-батыру. Он считается основателем будущей столицы Кыргызстана. Жогорку Кенеш вынес постановление по этому вопросу и утвердил в 2011 году. В тот же год правительство вынесло соответствующее постановление, но в столичной мэрии этот вопрос тогда еще не решился. От имени курултая было направлено обращение к президенту, премьер-министру и спикеру парламента. При этом направившие петицию отмечали, что надеются, что мэр Бишкека не станет вызывать гнев «народа солто» и выделит место в самом центре Бишкека. Для установки памятника средства уже собраны. Участники курултая считают, что действия солто, «направленные на единство и дружбу в стране, конечно, принесут пользу государству, поднимут авторитет всего кыргызского народа, составят основу для всех народов, живущих на нашей древней земле. Пусть солто успешно продолжат свой пример».

Как отмечалось, в кыргызской политической практике продолжают играть значимую роль неформальные группы влияния в виде племенных и регионально-земляческих связей. Данный ресурс используется практически всеми политиками, как на национальном, так и местном уровнях. Зачастую электорат того или иного политика в большинстве своем составляют его соплеменники и земляки.

Президентские выборы 2017 г. показали не сильно изменившуюся карту электоральных предпочтений, в значительной степени обусловленную регионально-клановым делением. Похожая картина была и на предыдущих президентских выборах 2011 г.

Следует напомнить, что в 2011 г. известные «южные» кандидаты в президенты А. Мадумаров и К. Ташиев получили на своих малых родинах относительное большинство. Так, К. Ташиев в родной Джалал-Абадской области получил поддержку 42% избирателей, Атамбаев – 25% и Мадумаров – 24%. Соответственно А. Мадумаров в родной для него Баткенской области – 48,73%, Атамбаев – 28,6%, Ташиев – 15,8%.

Хотя абсолютным фаворитом президентской кампании в северных областях был, как известно, «северянин» А. Атамбаев, примечательно также, что в двух областях – Таласской и Иссык-Кульской вторые места после А. Атамбаева заняли кандидаты-выходцы из этих областей. В Таласской области второе место после Атамбаева занял О. Суваналиев. В Иссык-Кульской вторым после Атамбаева шел Т. Асанбеков. Причина подобного расклада объяснима, так как О. Суваналиев родом из Таласской области, а Т. Асанбеков из Иссык-Кульской. Например, в своей родной Чуйской области А. Атамбаев получил 86,19%.

Исключением из расклада «север-юг» и во многом решающим стали результаты голосования в г. Ош и Ошской области, где Атамбаев получил относительное большинство – 44,13% и 35% соответственно. Мадумаров – 28,43% и 29,19%; Ташиев – 17,5% и 28,1% соответственно. Очевидно, это было объяснимо внушительной поддержкой узбекского меньшинства (15% населения страны), пострадавшего в ходе межэтнических столкновений в июне 2010 г. и для которых стала неприемлема тогдашняя риторика лидеров южных кыргызских кланов. Также на примере этого самого густонаселенного региона видно, как оба «южных» кандидата (Мадумаров и Ташиев) разделили голоса «южного» кыргызского электората.

Следует отметить, что обвинения в 2011 г. в использовании командой А. Атамбаева административного ресурса были не беспочвенны. По оценкам кыргызских экспертов, это прибавило тогда победителю кампании от 10 до 15% голосов, что и нашло отражение в отчетах западных наблюдателей, прежде всего от ОБСЕ.

Вместе с тем его победа была более закономерной. Безусловно, ресурсно-финансовая база Атамбаева была наиболее масштабной. Сам победитель выборов, как известно, всегда был в топ-списке наиболее богатых граждан республики. На антибакиевской волне он сумел объединить не только северные кланы, но и часть южных, недовольных усилением семейства Бакиевых. К числу этих южных кланов и относится избранный президентом Кыргызской республики 15 октября т.г. С. Жээнбеков.

Необходимо также отметить, что с учетом существующего латентного регионального деления «север-юг», для президента А. Атамбаева не случайно оптимальным вариантом преемника представлялся С. Жээнбеков. Он вписывается в негласное правило, где «северянина» А. Атамбаева сменяет «южанин» С. Жээнбеков и при этом, самое главное, будет сохранена лояльность и преемственность в политике.

Следует напомнить, что начиная с 1950 г., когда осуществлялась политика коренизации высших управленческих кадров, сложилась неформальная традиция попеременного занятия поста 1-го секретаря ЦК компартии республики выходцами с юга или севера. В период независимости эта непубличная схема также всегда учитывалась кыргызским истеблишментом. При этом региональное размежевание особенно обострилось в период президентства К. Бакиева, яркой иллюстрацией чего стали события после его свержения в апреле 2010 г.

Поэтому зачастую для регионального баланса действующие президенты вынуждены были назначать премьер-министров из другого региона. Например, при «северянине» А. Акаеве премьером был «южанин» К. Бакиев, который когда сам стал президентом, в качестве премьеров имел «северян» – Ф. Кулова, А. Атамбаева и Д. Усенова.

В свою очередь, А. Атамбаев также учитывал этот фактор. В нынешнем раскладе президент «южанин» – С. Жээнбеков и премьер «северянин» С. Исаков. При этом, С. Исаков, будучи по происхождению из Нарынской области, то есть с севера, учился и вырос в Оше.

Региональный расклад в президентских выборах 2017 г. показателен. Как отмечал кыргызский политолог М. Сариев по поводу регионального фактора, «когда идут президентские выборы, всегда идут региональные противостояния север-юг. Жээнбеков практически «закрывает» юг. Сапар Исаков с севера, с Нарына, и он «закрывает» север». Соответственно, по мнению кыргызского эксперта, «как и ожидалось, Бабанов получил поддержку в Чуйской области и Таласе, а Жээнбеков, наоборот, – на юге».

Как известно, С. Жээнбеков на своей малой родине Ошской области получил 71,7% голосов, в г. Ош – 73,7%, а О. Бабанов только 18,6%. При этом, О. Бабанов у себя на малой родине – в Таласской области получил – 85,6%, а С. Жээнбеков – 12,7%. В северной Чуйской области Бабанов получил поддержку 50,3%, а Жээнбеков – 37,7%. Наиболее показательным является голосование в родном селе С. Жээнбекова Бий-Мырза Ошской области, там он получил 100% голосов.

Таким образом, несмотря на изменившиеся правила игры, перенос акцентов на парламент, публичную политику и другие меры, основные причины конфликтов пока не были преодолены. Теневая кланово-политическая структура кыргызской политики не может быстро трансформироваться, а для ее эволюции потребуется время. По сути, перед президентом, парламентом и правительством Кыргызстана во внутренней политике остро стоят, прежде всего, три группы задач.

– Во-первых, социально-экономические проблемы.

– Во-вторых, задача консолидации разнонаправленных интересов различных политических групп – региональных (север-юг), клановых, финансово-промышленных и др.

– В-третьих, проблема гармонизации межэтнических отношений.

Масштабная бедность, безработица, сузившиеся экономические возможности и ограниченные ресурсы у правительства способствовали еще большей консервации клановой структуры. В условиях, когда формальные институты и правила являются слабоэффективными, клановая структура продемонстрировала свою сравнительную результативность. Стремительная деградация правовых механизмов привела к укреплению архаичных форм мобилизации и политической активности. Публичные, зачастую демагогические выступления ряда кыргызских политиков, использующих демократическую риторику, рассчитаны на СМИ. В то время как реальный механизм, двигающий политический процесс в стране, находится в непубличной, клановой схеме распределения властных и иных ресурсов. Все эти факторы вкупе создают глубокую и мощную основу для коррупции и сращивания политических кланов и криминала. Одной из ключевых причин криминализации и коррумпированности политической и экономической систем Кыргызстана является высокая доля теневой экономики.

Безусловно, к числу позитивных изменений можно отнести то, что формирующаяся политическая система сделала более публичным существующий механизм кланово-политического регулирования властных отношений в стране. При этом, от всех названных рисков страна еще не получила иммунитета и предстоит еще серьезно укреплять основы государственности и сам политический механизм сдержек и противовесов.